Баргузинские буряты

 

 Основной географической особенностью расположения Баргузинской долины является труднодоступность и относительная изолированность от окружающих территорий: с запада её закрывает Баргузинский хребет, с востока – Икатский хребет и Витимское плоскогорье шириной несколько сотен километров, сплошь покрытых тайгой. На севере долины оба хребта практически сходятся, выводя к частично заболоченной Верхнеангарской котловине. Наконец, с юга долину закрывает река Баргузин, впадающая в озеро Байкал.

Всё вышеперечисленные факторы служили естественными причинами, ограничивавшими перемещение людей. В конечном итоге это оказало влияние на формирование местного диалекта, мифологии, преданий и других форм культуры. Характерно, что современные баргузинские буряты выделяют себя как особую группу в составе «общего» этноса именно по этим признакам, а не по экономическим, географическим, политическим или иным причинам.

 

Образ жизни

Большинство бурят, расселившихся в долине реки Баргузин, принадлежат к племени эхирит. Их предки пришли сюда с верховий рек Лена и Куда. Однако задолго до этого времени в долине расселились монгольские племена баргутов и эвенкийские роды мойогиров и киндигиров. Если эвенки занимались преимущественно охотой, то баргуты сосредоточились на скотоводстве и земледелии, используя для этого площади, прилегающие к реке Баргузин и её притокам. Численное преобладание эвенков над бурятами и монголами наблюдалось вплоть до конца XVII – первой половины XVIII века, а затем соотношение стало постепенно изменяться в противоположную сторону, что во многом было обусловлено активным экономическим развитием бурят, расширением ими площади хозяйственных земель и оттеснением эвенков на север долины.

Несмотря на развитие земледелия, баргузинские буряты длительное время сохраняли кочевые традиции. Последние упоминания о них относятся к началу XX века, когда исследователи отмечали несколько семей, всё ещё занимающихся кочевым скотоводством. Отказ от значительных сезонных перемещений, связанных с выполнением хозяйственных работ, привёл к возникновению оседлого образа жизни, при котором семьи практически не выезжали за пределы родовой земли, а в последние полвека – своего района. По словам наших собеседников, среднего и пожилого возраста, они редко отъезжают от дома дальше 20-30 километров (как правило, в этом радиусе расположено 3-4 соседних села). Основную часть дальних путешествий составляют поездки в районные центры, к родственникам и посещение религиозных святынь.

За последнее десятилетие изменившаяся экономическая ситуация потребовала большей мобильности: молодёжь в Баргузинской долине всё чаще стремится найти работу в крупных сёлах, даже если они расположены в соседнем районе. Мы разговаривали с несколькими бурятами 25-30 лет, которые живут в Майском (село в 60 км от села Курумкан), а работают в соседнем райцентре Баргузин (98 км от Курумкана), и практически ежедневно проезжают на автобусе по 320 км «туда–обратно». Такие примеры – не редкость. Даже пожилые люди вынуждены ездить на работу, расположенную подчас в 200 км от их родного села. Одна пожилая бурятка рассказала нам, что каждое лето работает на турбазе в Максимихе, а живёт в Курумкане. Чтобы не ездить каждый день за 170 км, она иногда останавливается у своих родственников в посёлке Баргузин. Однако такой случай является исключением из правила.

Незначительная доля молодёжи, связывающая своё будущее с современными ценностями (деньги, бизнес, карьера), уезжает из долины в Улан-Удэ и другие крупные города России, где получает высшее образование и, как правило, остаётся на постоянное жительство. Характерно, что родственные связи при этом не ослабляются, а скорее наоборот, активно поддерживаются.

Тем не менее, основная часть пожилых людей и почти половина молодёжи в Баргузинской долине не склонны к переездам и мало интересуются происходящим за пределами их «малой» родины. Мы очень редко слышали от местных жителей о самостоятельных дальних поездках (чтобы увидеть какую-то достопримечательность, побывать на празднике, увидеть другие районы республики или посетить регионы России). Если это и происходит, как правило, речь идёт о высоко чтимых религиозных святынях и известных буддийских дацанах. Такие путешествия предпринимаются чаще всего «с оказией», если едет кто-то из знакомых или родственников. Одиночные путешествия исключительно редки.

Мы отметили интересную особенность у многих местных бурят: при относительно небольшой площади Баргуджин-Токум (и с учётом её замкнутости), местные жители фрагментарно, а подчас поверхностно знают свой край. Буряты, к которым мы обращались за помощью, слышали об интересующих нас местах, но затруднялись (или не хотели) объяснить, как туда можно добраться. Наиболее частый ответ: «О, это далеко! Долго ехать!» Иногда нам советовали обращаться за помощью к охотникам. Возможно, подобная ситуация связана с тем, что нас интересовали прежде всего святилища, связанные с поклонением духам местности, родовым онгонам, а также умершим шаманам. Подобные объекты пользуются особым уважением, и к ним стараются не подпускать посторонних людей, которые могут не знать, как следует себя вести. Не исключено, что некоторые места запрещено посещать простым людям или женщинам (например, шаманские захоронения, информация о которых передается, как правило, только родственникам шамана или его преемнику). Не стоит исключать то, что в Баргузинской долине слабо развита дорожная сеть. Крупная трасса по сути одна – Баргузин–Курумкан–Улюнхан (с ответвлениями на Баянгол и Майский), поэтому большинство населённых пунктов расположено вдоль неё, а в другие части Баргуджин-Токум приходится добираться пешком, либо на случайной попутке.

О жизни в других районах республики баргузинские буряты судят в основном из новостей по телевидению и чтения газет. В долине не действует мобильная связь, так как окружающие её хребты блокируют сигнал передающих станций. Спутниковая связь есть только у военных и МЧС, а также у немногих представителей крупного бизнеса. Отгороженность от внешнего мира горными вершинами привела к активному использованию спутниковых телевизионных антенн. Стоят они не дороже 3000 рублей, и виднеются повсюду, особенно вокруг районных центров, где выше уровень доходов. Проезжая мимо какого-либо села, порой можно увидеть целую улицу, где крыши домов аккуратно «заставлены» тарелками всевозможных размеров. Порой, с учётом сезонных перебоев с доставкой почты, спутниковое телевидение является единственным «окном в мир».

В целом для баргузинских бурят характерен спокойный, размеренный темп жизни. Они стараются не превращать свои будни в непрерывный водоворот событий. Мы практически не видели спешащих куда-то людей (разве что за уходящим автобусом!), да и наши собеседники признавались, что не любят торопиться или «подталкивать» ситуацию. Отчасти это может объясняться тем, что значительная доля интересов и дел местных жителей сосредоточена в пределах самой долины, где в целом экономическая активность населения невысока. Если не принимать в расчёт крупных населённых пунктов, жизнь многих баргузинских бурят так или иначе связана с сельским хозяйством и, соответственно, со временами года и погодными условиями, которые по-своему упорядочивают жизнь. Например, чтобы поменять паспорт или купить продукты, жителю заимки Угнасай приходится ехать в райцентр Курумкан (расстояние около 50 км) на утреннем автобусе. Обратно он сможет вернуться «с оказией», либо на вечернем автобусе. Отправляясь в такую поездку, люди, чтобы не терять зря время, заодно обходят знакомых, обращаются в различные инстанции, посещают врача и т.д.

В районных центрах, где больше плотность населения, шире спектр рабочих мест и выше уровень доходов, баргузинские буряты ведут более активную жизнь, однако сохраняется тенденция избегать суеты и сильных волнений. Стоит уйти с главной улицы Баргузина или Курумкана, и вы не отличите районный центр от обычного села. Мы наблюдали несколько любопытных ситуаций, когда практически одновременно в соседних частных магазинах заканчивались товары, пользующиеся устойчивым спросом (сухари, баранки, сухое молоко, тушенка и т.п.). Ежедневно покупатели спрашивали продавцов, когда же их привезут. «Ждём», – слышалось в ответ. Ожидание могло длиться неделю–две или дольше. Мы поинтересовались у владельцев магазинов, чем вызваны подобные задержки. Оказалось, что в принципе каждый предприниматель завозит продукты два раза в неделю (или чаще) и может обеспечить стабильные поставки, но чтобы облегчить себе жизнь, некоторые торговцы объединяют усилия, и ведут совместные закупки. Эта стратегия не даёт ощутимого финансового выигрыша, приводит к уменьшению торгового оборота, зато избавляет от частых разъездов и снижает давление со стороны конкурентов.

 

Традиционные ценности

 К основным жизненным ценностям баргузинских бурят можно отнести род, семью, нравственные принципы и нормы поведения, а также культурные традиции (как общие для всего этноса, так и распространённые в данном регионе).

Для баргузинских бурят понятия «род» и «семья» тесно связаны между собой. Родовая принадлежность выступает одним из основных факторов этнического самоопределения. Род является носителем и хранителем обычаев, традиций, ценностей, норм поведения и обрядов, а конкретные семьи, входящие в состав рода, передают эти традиции из поколения в поколение. Буряты в Баргуджин-Токум уделяют большое внимание собственным корням. Несмотря на существенное изменение социальных условий за последние пятнадцать лет, люди не утратили издревле существующего у них почтительного отношения к предкам. Так, считается, что уважающий себя и своих предков человек должен поимённо знать минимум пять-шесть поколений по отцовской линии, а представители наиболее влиятельных родов – не менее десяти.

Значимость собственного рода проявляется и в ощущении неразрывной связи с предками, которое присуще баргузинским бурятам. По словам людей, которых мы интервьюировали, они чувствуют, что ходят по земле благодаря труду и поддержке своего рода. Считается, что предки, ушедшие в иной мир, постоянно наблюдают за потомками и гневаются, если те отступают от вековых обычаев и традиций. Вот почему перед проведением религиозных или семейных праздников баргузинские буряты в символической, ритуальной форме приглашают онгонов (или иным образом оказывают им знаки внимания). Необходимо отметить, что одним из характерных проявлений родовых традиций выступает уважение к пожилым людям, невзирая на наличие или отсутствие родственных связей. Например, в очереди люди пропускают вперёд какую-нибудь бурятскую бабушку, кланяясь ей и почтительно поддерживая под локоть.

В долине с древних времён и до наших дней существует традиция почитания особого священного места, которое есть у каждого рода. И сегодня во многих семьях, гордящихся своей родословной, бережно хранятся деревянные или кожаные изображения духов рода, пользующиеся особым почётом и поклонением.

Семьи баргузинских бурят большие и включают, как правило, несколько поколений: пожилых членов (прародителей, бабушку и дедушку), их детей, внуков и правнуков. Стоит отметить, что даже обеспеченные семьи, которые могут построить несколько отдельных домов, предпочитают вместо этого расширять и перестраивать родовой так, чтобы по возможности сохранять совместное ведение хозяйства и не отдаляться от родителей. Говоря о своей семье, местные буряты, как правило, начинают перечисление родственников с наиболее старших и уважаемых, выказывая, таким образом, своё почтительное отношение.

Главой дома обычно является мужчина, обеспечивающий достаток, безопасность и стабильность семьи или, реже, старший по возрасту. В кланах с древними матриархальными традициями (таких в Баргузинской долине очень мало) семью возглавляет прабабушка или бабушка. Мнение главы семьи является определяющим в наиболее важных вопросах, к нему прислушиваются вне зависимости от того, какое место занимает каждый из членов семьи на социальной лестнице: значимость собственных «корней» в большинстве ситуаций, оказывается важнее общественного положения. В целом же роли мужчины и женщины в семьях баргузинских бурят, традиционны. Женщины ведут домашнее хозяйство и воспитывают детей; неработающих среди них мало – в первую очередь на это влияет невысокий уровень доходов в Баргузинском и Курумканском районах.

Стоит отметить, что семья играет очень важную роль в некоторых видах бизнеса, который ведут местные буряты, например, в торговле или лесоразработках. В долине наблюдается дефицит не столько квалифицированных, сколько в прямом смысле слова надёжных рабочих рук. Многие трудоспособные люди злоупотребляют алкоголем, и эта проблема является одной из наиболее острых. В этих условиях семья выступает гарантией стабильности собственного дела, а с учётом обширных родственных связей и своеобразным «кадровым агентством».

Ещё одной важной ценностью для баргузинских бурят является соблюдение нравственных принципов и норм поведения. Сложно сказать, что является в данном случае "движущей силой" – необходимость следовать исторически установленным в этнической группе правилам или же конформизм (как стремление людей соответствовать стереотипному образу, чтобы избежать осуждения соплеменников). Мы встречали людей, придерживающихся как одной, так и другой позиции.

За последние пять–семь лет в Баргуджин-Токум выросло новое поколение бурятской молодёжи, часть которой больше ориентируется не на традиционные правила и нормы, а на т.н. "западные" ценности: достижение успеха любой ценой, "хождение по головам", эгоистическая жизненная позиция и т.п. Представители старшего поколения относятся к таким людям, мягко говоря, с непониманием, хотя подчёркивают, что в присутствии взрослых подобные жизненные воззрения высказываются крайне осторожно.

С древних времён в бурятских племенах строго соблюдались общинные принципы: уважение к старшим по возрасту, соблюдение родовой иерархии, бережное отношение к традициям и нормам поведения, коллективный характер действий и принятия решений. В большинстве небольших и средних сёл Баргузинской долины подобный уклад жизни сохранился до сих пор. Местные буряты считают себя очень сплочённым народом, подчёркивая, что именно это качество отличает их от представителей других национальностей. «Своему» всегда помогут в трудной ситуации, подвезут на дороге, выручат деньгами, порекомендуют «нужных людей» и т.п. Нам говорили, что по существующей традиции два ранее незнакомых друг с другом бурята будут считаться друзьями до конца жизни, если найдут хотя бы одного общего родственника вплоть до седьмого-восьмого колена. Люди, носящие одну фамилию, считаются роднёй, даже если не вспомнили общих прародителей. Отказать в помощи человеку, носящему такую же фамилию, как у тебя, считается очень некрасивым поступком.

Важным фактором, регулирующим поведение людей в Баргузинской долине, выступает общественное мнение. Буряты, рассказывая нам о местных нормах поведения, делали особый акцент на крайнюю важность того, что подумают и скажут о них самих, их родителях и роде в целом соседи, друзья и знакомые. Дурная молва, распространяясь по различным «родственным цепочкам», подчас стоит человеку карьеры. Осуждение – лишь самая мягкая форма общественного порицания. Наказание за несоблюдение нравственных норм может быть иным, причём порой абсолютно неадекватным масштабам проступка. Когда мы жили в Курумкане, произошёл вопиющий по местным меркам случай: какой-то парень решил позагорать обнажённым у себя во дворе. Здесь стоит сделать небольшую оговорку: как правило, дворы местных домов обнесены сплошным забором высотой около 2-2,5 метров, в котором невозможно найти даже маленькую дырочку, и с улицы не видны. Никто не смог объяснить, каким же образом в селе узнали об этом «проступке», но вечером того же дня парню выбили все стёкла, забросав его дом кирпичами. Конечно, речь идёт о редчайшей ситуации, но она весьма красноречиво говорит о возможных последствиях, ожидающих нарушителя.

Для баргузинских бурят характерна убежденность в том, что каждый человек несёт в себе долю вины за ошибки, совершённые его народом. Поэтому они бурно реагируют на упоминание непривлекательных моментов в своей истории (вытеснение эвенков, разрушение обо и шаманских могил в годы Советской власти и т.п.). В этом может проявляться общинный принцип: успех и неудача должны делиться поровну на всех. Такое «обобщение» как бы снимает ответственность с конкретного человека, перекладывая её на народ в целом. В итоге, когда любой частный проступок воспринимается как позор для всей этнической группы, возникает очень мощный и эффективный регулятор поведения. В Баргуджин-Токум почти нет преступности, а раскрываемость преступлений здесь достигает 100%!

Ещё одной жизненной ценностью является следование культурным традициям собственной этнической группы. Для баргузинских бурят это один из основных критериев этнической уникальности. Если бы существовало представление о некоем «правильном» баргузинском буряте, то это был бы человек, в первую очередь уважающий свой народ, своих предков, говорящий и пишущий по-бурятски, а также хранящий свои традиции.

Изменения, произошедшие в традиционной культуре и образе жизни баргузинских бурят с начала XIX века, в первую очередь были связаны с ассимиляцией элементов русской культуры. Благодаря этому, отчасти естественному, отчасти насильственному процессу, бытовая культура современных баргузинских бурят представляет собой сочетание элементов, свойственных обоим народам. Например, дата свадебной церемонии может определяться ламой путём гадания, жених может приехать к невесте на автомобиле или лошади (одетый либо в костюм, либо в традиционный наряд – халат и шапку), а сама добрачная часть – сопровождаться «выкупом» или похищением невесты.

Сегодня в долине осталось не так много пожилых людей, которые помнят смысл большинства обрядов, знают полностью определённые церемонии (религиозные, свадебные, погребальные и т.п.) и т.д. Традиционная культура баргузинских бурят в определённой степени приобретает символические черты, как, например, в случае с поклонением обó и духам местности, которое всё чаще выполняется «автоматически», машинально. Некоторые обряды, особенно промысловые (охотничьи, рыболовные и т.п.), в наши дни практически не исполняются, несмотря на сохранность промыслового занятия.

Местные буряты считают такое положение вещей постыдным и по мере сил пытаются восстанавливать исконную культуру. Особое значение придается регулярному (по возможности) посещению хуралов, проводимых в Баргузинском дацане и окрестных дуганах, участию в празднествах, связанных с почитанием местных божеств–покровителей местности. В некоторых селах, особенно расположенных в степной части долины (Бодон, Баянгол, Хилгана, Томокто, Гарга) периодически проводятся старинные обряды, связанные с вызыванием дождя, избавлением от саранчи и других бедствий, мешающих ведению хозяйства.

Необходимо отметить, что в долине большинство бурят умеют разговаривать на родном (бурятском) языке (это ещё один важный признак этнического самосознания), хотя доля умеющих писать по-бурятски меньше. Среди пожилых людей можно встретить и таких, которые прекрасно владеют разговорным и письменным бурятским языком, а также старомонгольской письменностью, но практически не знают русского языка.

 

Религия в жизни баргузинских бурят

Наиболее древним объектом поклонения людей, обитавших в Баргузинской долине, являлись силы природы и олицетворяющие их антропоморфные персонажи. Впоследствии в качестве таковых стали рассматриваться различные духи, имеющие происхождение либо божественное, либо связанное с деятельностью людей. Появление шаманов и шаманизма было вызвано прагматическими потребностями, необходимостью обеспечить стабильные условия жизни в мире, где многие события неподвластны простым смертным. В разделе «Шаманизм» более подробно рассказывается о шаманской мифологии, пантеоне божеств, а также о некоторых обрядах. В данном разделе мы более подробно остановимся на роли религии и, в частности, шаманизма в жизни баргузинских бурят.

История Забайкалья, в том числе и Баргузинской долины, сложилась таким образом, что здесь пересеклись интересы шаманизма, буддизма и христианства. Влияние первого было, есть и ещё долгое время будет без преувеличения исключительным. Шаманизм прочно ассоциируется с бурятской культурой и традициями не только у самих бурят, проявляя редкое упорство и гибкость в условиях давления со стороны буддизма, христианства и произошедших социальных изменений. Он имеет столь крепкие корни в культуре и сознании людей, что без поклонения духам и силам природы трудно представить себе не только баргузинских бурят, но даже коренное русскоязычное население. Многие русские, давно живущие в долине, освоили часть шаманских обрядов, и время от времени практикуют их. Даже буддийское учение, пришедшее в долину в конце XVII – начале XVIII вв., для привлечения верующих было вынуждено включить в свой пантеон наиболее могущественных божеств данной местности.

Буддийские ламы приложили значительные усилия, чтобы заручиться поддержкой местного населения. По сей день, в Баргуджин-Токум считают, что быть ламой – почётное и, к тому же, прибыльное занятие. Помимо хорошего образования, которое получает каждый буддийский монах, его статус связан с уважительным отношением со стороны соплеменников: лама может и не отличаться безупречным поведением, но местные буряты склонны прощать священнослужителю слабости или недостатки. Став монахом, человек автоматически получит признание и положение в обществе, чего он может не суметь добиться в мирской жизни.

Баргузинских бурят отличает во многом прагматический подход к религии, заложенный ещё в шаманских традициях. Шаман и лама в глазах людей выступают связующим звеном между человеком и миром божеств и духов. К ним обращаются тогда, когда нет полной уверенности в самостоятельном решении проблемы или получении желаемого результата. Из поколения в поколение в каждом роду передавалась традиция поклонения владыкам местности и небесным божествам, чтобы снискать их расположение и защиту.

В ходе неизбежной утраты значения отдельных ритуалов и действий сложилась ситуация, когда достижение результата связывается не с конкретным божеством или духом, а со сверхъестественным вообще. Например, в июне 2004 года во время сильной жары жители села Гарга пригласили лам из Баргузинского дацана для проведения обряда дождя. С той же целью позвали местного шамана, и представители обоих религиозных культов неподалёку друг от друга обращались каждый к своим божествам. Эта ситуация не вызывала какого-либо затруднения ни у шамана, ни у лам, ни у пригласивших их жителей. Подобным образом, люди одновременно следуют древней традиции, сохраняя этническую культуру, и страхуются от возможных неудач (своеобразный вариант психотерапии, направленной на повышение мотивации достижения цели).

В долине нередки случаи, когда шаманы рекомендуют обращаться за помощью к ламам и наоборот. В целом взаимоотношения между буддизмом и шаманизмом в долине можно назвать бесконфликтными, однако этот вопрос представляется нам наиболее противоречивым. По словам опрошенных баргузинских бурят, наибольшим уважением и популярностью у них пользуются шаманы белой кости, которые общаются с добрыми духами и божествами. К шаманам чёрной кости обращаются реже, т.к. те связаны с силами, влияющими на возникновение болезней, природных катаклизмов и стихийных бедствий, вызывающими смерть (в том, числе внезапную) и неудачи. Сегодня о шаманах чёрной кости не любят говорить открыто, стараясь как можно меньше беспокоить их различными просьбами.

За последние полтора века чёрные шаманы долины утратили своё былое влияние. В буддийском пантеоне существуют гневные божества, призванные защищать верующих от смерти, болезней, катастроф и злых духов. Фактически они выполняют ту же функцию, что и чёрные шаманы. К слову, именно поэтому сами баргузинские буряты всё чаще отказываются от их услуг. Кроме того, белому шаману легче найти преемника, нежели чёрному, и число последних быстро сокращается. Сегодня в долине их не более шести–восьми, тогда как белых шаманов даже по самым скромным оценкам в два раза больше.

И ламы, и местные буряты говорят о существовании в Баргузинской долине противостояния между буддизмом и чёрными шаманами, остающимися без «клиентуры» и широких почестей. Возникшую ситуацию можно охарактеризовать как «войну ритуалов». Она может принимать различные формы, но, как правило, суть её сводится к следующему. К чёрному шаману обращаются люди с различными просьбами (помешать сопернику, наказать обидчика, разбогатеть и т.п.), для осуществления которых тот выполняет специальные ритуалы, обращаясь, в свою очередь, за помощью к духам. Если в результате такого вмешательства кому-либо причиняется вред, пострадавший может обратиться (зачастую так и происходит) за советом к ламам. Те проводят свои ритуалы и гадания, в ходе которых может выясниться, что все бедствия связаны с деятельностью чёрного шамана. Тогда ламы осуществляют богослужение, направленное на пресечение влияния чёрного шамана. Шаман, работа которого в результате осложняется, взывает к своим духам, и те указывают ему на «обидчика». Круг замыкается, и происходит новый «обмен ритуалами».

То, о чём мы рассказываем, может вызывать у читателя, мягко говоря, сомнения, или, наоборот, приниматься на веру. Главное то, что сами баргузинские буряты воспринимают происходящее абсолютно серьёзно. «Война» может принимать подчас чрезвычайные масштабы и сопровождаться со стороны чёрного шамана ритуалами, направленными на физическое устранение противника (см. раздел «Шаманизм»), а со стороны ламы – особыми богослужениями и обращением к дхармапалам и другим гневным божествам буддийского пантеона. По признанию самих лам из Баргузинского дацана, они считают, что лучшими защитниками буддиста являются любовь и сострадание ко всем живым существам. В конечном итоге, все неправильные действия, исходящие от шамана, ударят по нему же самому.

Отметим, что ни в буддизме, ни в бурятском шаманизме не существует чётко обозначенных категорий добра и зла, а также понятия «грех», как, например, в христианстве!

Говоря об отношении баргузинских бурят к религии, не стоит забывать о христианстве. Христианство (в частности, православие), доминирующее на европейской территории России, в забайкальской части Бурятии развито довольно слабо и представлено отдельными церквями в крупных сёлах с преобладанием русского населения. Проезжая по дороге Улан-Удэ–Турунтаево–Курумкан, мы увидели большие православные храмы возле села Турунтаево и деревни Батурино (21 км к северу от Турунтаево). Ещё один христианский (евангелический) приход есть в Усть-Баргузине, но эти территории населены преимущественно русскими. В Баргузине и Курумкане, где иной этнический состав жителей, есть по одной небольшой церквушке, прихожанами которых являются в основном всё те же русские.

Одним из важнейших, на наш взгляд, качеств баргузинских бурят, является веротерпимость. Они одинаково уважительно относятся к представителям различных конфессий, и, если смотреть шире, к религиям вообще. Наверное, ярче всего отношение баргузинских бурят к верующим проявляется на примере паломников, путешествующих по святыням и дацанам. Практически любая конфликтная или напряжённая ситуация благополучно разрешается, как только окружающим становится известно, что перед ними паломник. Местные жители полагают, что верующие обладают не только особыми личностными качествами, но и своеобразной избранностью, поэтому причинить вред такому человеку мало кто осмелится. Считается, что к вере, особенно глубокой, нельзя прийти лишь по собственному желанию. Для этого необходима помощь свыше. Вероятно, подобные представления уходят корнями в шаманизм, где избрание человека на роль шамана осуществляется решением предков, которые передают тому особый дар – сверхъестественные способности.

 

Восприятие «чужих» в Баргузинской долине

В этом разделе мы решили коснуться одной из наиболее сложных проблем, существующих на сегодняшний день в долине. Выше упоминалось о том, что баргузинских бурят отличает сильная этническая солидарность: они с готовностью оказывают помощь соплеменникам, считая это скорее жизненным принципом, чем обязательством. Долгое время среди местного населения существовал неписанный закон: любой человек, явившийся как гость, получает все знаки внимания и гостеприимство хозяев, невзирая на их статус и достаток. Подобное правило действовало (и продолжает действовать) и в других районах Бурятии.

Ещё десять лет назад любого путешественника или туриста, оказавшегося в долине, ожидал, по меньшей мере, благосклонный приём. Буряты старались помогать по мере сил не из необходимости, а из-за существовавшей традиции гостеприимства. Сегодня ситуация изменилась. По нашим собственным наблюдениям, а также отзывам людей, побывавших в Баргуджин-Токум, в крупных селах, где чаще всего оказываются приезжие, они воспринимаются настороженно.

В середине 1990-х с туристами связывали надежды на экономическое благополучие. В те времена можно было построить деревянный дом за $400-500 и летать в Баргузинскую долину на самолёте с посадкой на Курумканском аэродроме. Сегодня всё это осталось в прошлом. Сами буряты признают, что их надежды на экономическое чудо не оправдались.

Крупные туристические маршруты повернулись в сторону Байкала, работы в долине стало не хватать и резко выросло число людей, злоупотребляющих алкоголем. Если семь-десять лет назад выйти пьяным на улицу считалось недостойным поступком, то в наши дни нетрезвые люди спокойно ездят в общественном транспорте, сидят на лавках у магазинов и гуляют по улицам. Нередко они пытаются «завязать знакомство» с человеком, который явно не похож на местного жителя. За несколько лет в Баргузинской долине в неприятные истории подобного рода попадали русские, американские, французские и польские туристы (преимущественно в Баргузине, Хилгане, Курумкане, Майском и Улюнхане).

В последние три года экономическая ситуация выровнялась, и в долине стали появляться немногочисленные туристы и путешественники. Наши собеседники–буряты полагали, что основная вина приезжих – изменение традиционного уклада жизни местного населения. Несколько раз нам открыто говорили: «Чего припёрлись?! Теперь мы живём хуже, так как жизнь подорожала из-за вас!!!» В этом есть большая доля правды: с увеличением потока приезжих постепенно поднялись цены на жильё, продукты питания и услуги. Ещё пять-семь лет назад можно было без труда доехать из Улюнхана до Улан-Удэ (520 км) на попутках, не заплатив ни рубля. Сейчас, не будучи местным жителем, вы вряд ли поймаете машину, а если всё-таки повезёт, водители заломят такую цену (даже на поездку в пределах 50 км), что проще пойти пешком.

Мы рискнули спросить у тех бурят, с которыми поддерживали добрые отношения, можно ли назвать позицию местного населения в адрес приезжающих людей, как потребительскую. Нам ответили, что отчасти, да. Попадая в Баргузинский и Курумканский районы, вы в первую очередь становитесь источником дохода для коренных жителей. Летом в несколько раз повышаются доходы магазинов, таксистов и простых людей, которые продают (в частности, паломникам и верующим, живущим в Баргузинском дацане) овощи, молоко, рыбу и мясо.

Следующей причиной, способствующей негативному восприятию, является убеждённость баргузинских бурят в плохом отношении к ним со стороны «чужаков». Они полагают, что уважать их национальную принадлежность могут только в самой Бурятии и нигде более. В Баргузине и Курумкане, крупнейших селах долины, распространено мнение, будто приезжие смотрят на местных жителей искоса или свысока, поэтому в разговоре с незнакомыми людьми баргузинские буряты проявляют осторожность и «держат дистанцию». Несколько раз мы слышали лозунг «Бурятия для бурят!», но эта точка зрения не популярна в долине. Русских, украинцев, татар и эвенков (основные, помимо бурят, национальности, живущие в республике) здесь меньше, чем в целом по Бурятии, и почвы для этнических противостояний попросту не находится.

Преодолеть недоверие и осторожность может рекомендация местного жителя. Это своеобразный пропуск в мир «своих». Он имеет «ограниченное» действие, но помогает в установлении хороших отношений. Баргузинские буряты не станут давать подобные рекомендации первому встречному. Исключение составляют чрезвычайные ситуации, а в большинстве случаев за «чужаком» будут наблюдать и лишь спустя какое-то время, решив, что человек того стоит, предложат свою помощь и поддержку.

Важно отметить, что по мере удаления от крупных сёл настороженность и закрытость баргузинских бурят сменяется интересом и радушием. На первый план выходит ваша история и цель путешествия. Для людей в долине существенную роль играют собственные достижения человека. По ним судят о личности собеседника. Если вы отшагали полдня по степи или проехали на велосипеде сотню километров по разбитым дорогам, для вас найдутся и хлеб, и молоко, и ночлег. Стереотипы восприятия можно преодолеть только через искреннее отношение к людям. Возможно, в крупных селях это сделать труднее: большой поток людей и краткость общения не даёт возможности присмотреться к «чужаку» внимательно, узнать его глубже и понять, стоит ли ему доверять.

 

!!!Мы долго подбирали слова, которыми можно было бы назвать человека, приезжающего в долину на непродолжительное время. В конце концов, решили остановиться на «приезжем» и «чужаке». Используя эти понятия, мы не вкладывали в них никакой заведомо негативной оценки. Они всего лишь отражают положение дел. Основная цель – неким способом обозначить людей, являющихся коренными жителями долины, и тех, кто приехал туда ненадолго с познавательной или иной целью. Кто-то является приезжим, т.к. приехал в долину издалека. Он же будет чужим (чужаком) для местных жителей, т.к. не родился или вырос здесь, не знает местных традиций, обычаев и правил поведения. Возможно, он принадлежит к иной этнической группе, и будет чужим хотя бы поэтому.!!!