ПОЛЕВОЙ ДНЕВНИК

 

Планируя маршрут экспедиции в Москве, мы старались реально оценивать свои силы: по нескольку раз проверяли каждую точку пути, высчитывали расстояние и время в дороге, согласовывали все передвижения с нашим координатором – Надеждой Цыденовой. На бумаге всё смотрелось превосходно. Подчас даже дух захватывало от масштабов мероприятия: нам предстояло проехать 2400 км только по Бурятии, не считая расстояния от Москвы до Улан-Удэ (5500 км). В сумме получалось 13400 км – треть длины экватора!

Но, как водится, ни одно крупное мероприятие не застраховано от случайностей. Ещё по дороге в Улан-Удэ экспедиция осталась без координатора, который был вынужден срочно вылететь в Санкт-Петербург. Стало ясно, что мы не сумеем выполнить всю намеченную программу. Скрепя сердце, пришлось сократить время пребывания в республике и отказаться от поездок в Иволгинский, Кижингинский, Тамчинский и Эгитуйский дацаны. Как показало будущее, это было верное, хотя и непростое решение. В Бурятии, не имея собственного автомобиля, можно полагаться лишь на общественный транспорт, который заслуживает отдельного упоминания, и напрочь забыть слово «планирование». По той же самой причине осталось без внимания село Турунтаево.

Итак, все силы были брошены на исследования в Баргуджин-Токум – легендарной «Стране Света», «Земле тысячи духов», родовой земле матери Чингисхана Оэлун-уджин. Оставалось лишь попасть в Курумканский район, где нам предстояло обосноваться на целый месяц и встретиться с проводником Сергеем Лобанёвым. Не вдаваясь в подробности переезда из Улан-Удэ в Баргузинскую долину, скажу лишь, что, выйдя из гостиницы 17 июля в 7 часов утра, до Баргузинского (Курумканского) дацана мы добрались около 18.30, попутно насмотревшись «местного колорита» в автобусе.

Благодаря помощи Юрия Забродина, председателя Московского буддийского центра, и любезному разрешению ширетуя Баргузинского дацана Олега Намжитова, нас разместили непосредственно на территории дацана. Мы жили прямо напротив ущелья, имеющего сквозной выход на Байкал (в 40 км от нас), и как только приходил очередной циклон со стороны озера, давление резко падало, и мы, мягко говоря, жаловались на плохое самочувствие. Так что первые пять дней ушло на акклиматизацию и адаптацию.

Далее приводятся выдержки из моего полевого дневника. Я намеренно опускаю все второстепенные встречи и мероприятия, тем более что бόльшая часть из них не отразилась в записях.

 

20 июля 2004 г.   Вместе с Сергеем Лобанёвым съездили на аршан, расположенный возле села Курумкан – так в Центральной и Средней Азии называют минеральные источники, нередко наделяемые духом-хранителем. В этом случае на ограду или деревья вокруг аршана повязываются лоскутки материи и особые шёлковые шарфы – хадаки, а само место почитается населением. При его посещении следует поклониться духу источника. Для этого в ограде делается специальное отверстие, пролезая через которое вы вынуждены согнуться и присесть. Перелезать через ограду считается верхом невоспитанности.

В этот же день Сергей познакомил нас с Владимиром Гармаевым, который рассказал о древнем шаманском месте тунгусов, расположенном на территории современного Курумкана в 50 метрах от автостанции.

 

21 июля 2004 г.   Вечером в домике при дацане, где нас поселили, проходил цог – один из вариантов пуджи. Сама процедура поднесения цога называется «цогчод». Для её проведения члены буддийской общины приглашают монахов, женщины готовят угощение – суп и торт. Затем все собираются вместе и читают священный текст. В ходе ритуала делаются подношения мяса, алкоголя и нектара (как правило, сладостей) Будде и всему пантеону буддийских божеств, а также сабдагам местности, чтобы предотвратить их возможное вредоносное воздействие на жителей. После цога все его участники принимают участие в общей трапезе.

 

22 июля 2004 г.   С раннего утра отправились в горы к заброшенному посёлку ГЭС, где на реке Верхний Курумкан есть два огромных «камня силы», к которым местные шаманы отправляют больных людей для излечения. Сергей собственными глазами видел, как на один из этих камней двое взрослых бурят укладывали бабушку по совету шамана. Шаманы считают, что омывающая камни вода уносит прочь все недуги. На обратном пути попали под проливной дождь. До сих пор не могу понять, каким образом уцелела моя аппаратура.

 

23 июля 2004 г.   Сорвалась поездка в Аллинское ущелье, где по эвенкийским поверьям обитают владыки северной части Баргуджин-Токум. Там же есть бурхан (место поклонения какому-либо могущественному духу местности), и священная роща, где проводится обряд, посвящённый рождению детей. К шаману, проводящему обряд, приезжают бездетные пары из Бурятии и других регионов России, а также из зарубежных стран. Самое обидное, что мы не смогли уехать, т.к. автобус на Аллу сильно опаздывал и не остановился, чтобы подобрать нас у дороги.

 

25 июля 2004 г.   В этот день вдвоём с Леной (Сергей с нами не пошёл: не давала покоя сломанная нога) совершили восхождение на гору Барагхан к древнему обό, посвящённому Хажар-Саган-нойону – хозяину Баргузинской долины, одному из 13 нойонов, божеств, спустившихся с неба, чтобы управлять жизнью людей. Лена прошла только половину пути, т.к. женщинам запрещено подниматься до конца. Также нельзя восходить на гору после смерти близкого человека, а, поднявшись наверх, следует остерегаться рвать растения.

Обό на вершине представляет собой целый ритуальный комплекс, состоящий из жертвенного камня, священного жертвенного очага, пирамиды камней, символизирующих центр мироздания, и дерева, к корням которого кладутся кусочки материи. По пути наверх нам несколько раз встречались жертвенные очаги и пирамиды камней, однако деревьев с повязанными на ветви кусочками материи по склону нет.

У подножия горы расположен бурхан. Он начинается у самой дороги и заканчивается на холме, из которого бьёт священный ручей. Здесь же в священной роще совершаются буддийские и шаманские ритуалы почитания духа горы. Все деревья в роще пестрят кусочками материи (залаа), хадаками и хий моринами. Часто можно увидеть молодое деревце толщиной с палец, сплошь покрытое материей.

Благополучно поднявшись и спустившись, мы три часа ловили попутку на глазах у постоянно приезжающих и уезжающих с бурхана бурят. В итоге сели на всё тот же рейсовый автобус. Из окон проезжавших машин вылетали мелкие монетки и со звоном катились по дороге. Так, поднося деньги духу местности, буряты совершают барисáн – один из видов шаманских обрядов.

Вечером в гости зашёл Саян – бурят из древнего шаманского рода, которого мы (не без помощи Сергея) пригласили, чтобы глубже узнать шаманскую мифологию и традиции. Говорили больше четырёх часов, т.к. тема оказалась практически неисчерпаемой. В который раз убедились, что с рациональным западным менталитетом воспринимать подобную информацию непросто. То, что для местного населения является обыденным явлением и впитывается с молоком матери, человеку, мало знакомому с бурятскими традициями, может показаться преувеличением и даже обманом.

 

29 июля 2004 г.   После долгого ожидания хорошей погоды наконец-то уехали в Аллу. Вечером мне представилась редкая возможность побеседовать сразу с тремя ламами из Баргузинского дацана, заехавшими в ущелье, и одним христианским священником–бурятом(!) из Улан-Удэ. Говорили о менталитете и традиционном укладе жизни бурят и причинах, по которым они меняются.

 

30 июля 2004 г.   Владислав Бадмаев, улан-удинский священник, вызвался показать нам тропу к обό, посвящённому эжену, охраняющему горы Аллинского ущелья. Обό расположено навершине скалы Младший Брат. Вверху на крохотном пятачке лежат сигареты, спички, монеты и печенье, оставленные предыдущими восходителями. Соблюдая традицию, мы поднесли духу горы мелкие монетки и конфеты. Кстати, вместе с нами на скалу пошёл пожилой бурят с двумя внуками: восхождение приравнивается к добродетельному поступку.

С Младшего Брата хорошо заметна соседняя гора, на которой находится священный «небесный камень» Зада-шулуун, который боги по преданию обрушили злых духов, обитающих возле Аллы. Судя по карте, высота горы чуть больше 2000 метров. Забраться можно.

 

1 августа 2004г.  Решил в одиночку слазить к Зада-шулуун. На подъём ушло часа четыре. Гора оказалась весьма коварная: мало того, что она напоминает лестницу из двух ступеней с разной степенью крутизны, так ещё почти треть пути пришлось карабкаться по «каменным рекам» - своеобразным «руслам», по которым сходят лавины камней с выветривающихся и рассыпающихся скальных стен. Величина камней колеблется от 10 сантиметров до 3-4 метров. Приехавшие в ущелье вечером эвенки объяснили, что так гора защищается от непрошенных гостей. Действительно, пару раз сорвавшись при спуске и прокатившись метров пять вместе с булыжниками, я понял предусмотрительность местных эженов. До «небесного камня» довольно трудно добраться: после акробатики на «каменных реках» нужно метров 70 лезть по кедровому стланику высотой около метра. Недаром эвенки считают, что увидеть Зада-шулуун можно только с позволения неба. Отличительной чертой этого места является полное отсутствие следов поклонения.

Спустившись вниз, к жилью, я узнал, что приехал шаман Цыдып и провёл обряд призывания ребёнка. К счастью, он остался, чтобы накосить сено и провести подобный обряд с другой парой. Сергей выяснил, что фотографировать сам ритуал нельзя, поэтому было принято решение снимать скрытой камерой.

 

2 августа 2004г.   С 6 утра готовил фотокамеру к съёмке, тщательно упаковывая её в свитер. За день до этого точно так же скрытой камерой сфотографировал шамана, объясняющего супругам условия обряда и его ход. Сам обряд шёл полчаса. На нём могут присутствовать мужчины и только та женщина, которая хочет забеременеть. Помощник разжёг огонь в жертвенном очаге, Цыдып помолился богам и духам, поднёс им в дар водку и молоко. После этого он бросил на землю чашку, чтобы духи дали ответ, родится ли у супругов ребёнок. Гадание прошло успешно, и супружеская пара отправилась в рощу вешать на дерево куклу в люльке. Им следовало три раза обойти рощу, выпить немного алкоголя (водки) и сделать затяжку сигареты (так они обретали благосклонность духов). Я сделал всего два кадра и остался незамеченным. Если бы пара что-то заподозрила, боюсь, мне бы разбили не только камеру!!!

Чтобы хоть как-то компенсировать отсутствие фотоматериала, пришлось полдня косить Цыдыпу траву, чтобы он согласился провести специально для нас обряд здоровья и долголетия. Шаман даже предлагал мне 100 рублей, лишь бы ещё покосил! На закате он, как и договаривались, сделал «яя» (т.е. пошаманил), и мне удалось-таки снять единственный кадр, да и то, пока Цыдып был поглощён своим делом.

 

7 августа 2004 г.  Несколько дней подряд шёл дождь, и дул штормовой ветер. Плохая погода не позволила отправиться к камню Бухэ-Шулуун, не говоря уже о восхождении к высокогорным озёрам. В этот день с утра светило солнце, и я решил съездить к селению Галгатай, чтобы разузнать об одном из расположенных рядом с ним обό. В Бурятии словом «обό» нередко называют любое место поклонения владыкам местности. В действительности обό или бариса – это священное придорожное место, на котором совершаются различные формы жертвоприношений (алкоголя, денег, табака, продуктов). Зачастую на обό устанавливается сэргэ или коновязь – столб высотой 1,5-1,9 метра, к которому монгольские кочевники привязывали лошадей перед совершением ритуала почитания духов.

Обό возле Галгатая, согласно преданию, поставлено на месте шаманской могилы. Проезжая мимо по дороге, следует остановиться и совершить церемонию почитания духа–хозяина. Для этого нужно оставить возле обό монетку, повязать на специальный столб кусок материи, помолиться и поднести алкоголь, собрав с краёв рюмки пену круговым движением безымянного пальца и стряхнув её вверх. Ритуал почитания бариса (барисáн) выполняется бурятами и эвенками неукоснительно. Земля возле обό буквально усыпана мелкими монетками, вылетающими из окон проезжающих мимо автомобилей.

Кстати, двое бурят, остановившихся у галгатайского обό для барисана, рассказали мне пошлые анекдоты про бурят. Такое бывает редко: обычно местные жители стараются не выставлять напоказ свои слабые стороны.

 

8 августа 2004 г.  Присутствовали на хурале в Баргузинском дацане, который вёл Пунцог-лама, знакомый нам ещё по Алле. Хурал был посвящён защите от дурных воздействий (сглаза, порчи, болезней и т.п.). Перед началом какого-либо ритуала верующие ставят на алтарь или в специальное место водку, молоко, топлёное масло, конфеты и другие сладости. После этого следует пройти мимо молитвенных колёс, на которых начертаны мантры, раскрутить их и оставить рядом какую-либо монету. Затем обходится весь алтарь, на который тоже можно положить деньги.

Хурал представляет собой чтение священного текста, по ходу которого ламы совершают подношения божествам. Как мне сказали сами ламы, остающиеся после богослужений обильные водочные запасы служат в качестве денежной единицы при оплате труда наёмных рабочих (использованная во время хуралов водка выливается на землю возле дугана – храмового помещения).

 

10-11 августа 2004 г.   Установилась хорошая погода, но это ненадолго, поэтому решено, что я в одиночку отправляюсь в Куйтунскую степь, где у подножия Икатского и Аргадинского хребтов находится местность Шэнэ Гальжин, известная как район обитания духа–хозяина южной части Баргуджин-Токум. По рассказам местных жителей, там расположен бурхан и древнее шаманское кладбище, посещать которое воспрещается. Неподалёку есть скальные выходы, уникальные для степного рельефа, которые также лучше обходить стороной: у их подножия находится плиточный могильник бронзового века (шаманский, по мнению бурят).

Я без труда нашёл дорогу, ведущую к Икатскому хребту. С направлением на Шэнэ Гальжин тоже никаких трудностей не было, а вот что касается шаманского кладбища, тут буряты молчали. Лишь на второй заимке (небольшом хозяйстве, где пасут скот и заготавливают сено) объездчик указал нужную гору. Дошёл туда часов через пять. По пути встретилось пять разрушенных каменных могильных насыпей, примерно 1,5×1×0,3 метра. Ещё в Курумкане Владимир Гармаев говорил, что многие шаманские могилы были разрушены в годы советской власти.

В полевом стане Шэнэ Гальжин меня встретили, как пришельца с небес: мало того, что человек проехал несколько тысяч километров, так ещё отшагал по степи 25 километров, чтобы увидеть местный бурхан!!! Один из работников полевого стана, Георгий Аюшеев, подвёз меня до бурхана и показал все подходы к скалам. О шаманском кладбище говорил неохотно: в привычном виде кладбища нет, но в тайге за сопкой кое-что можно найти. Главное - смотреть вверх.

Согласно традиции, шамана хоронят либо в земле, насыпая сверху каменный холм, либо на дереве, где его тело съедается птицами. На месте погребения, по преданиям, вырастают «шаманские» деревья. За сопкой, чуть ниже бурхана Шэнэ Гальжин, в почти незаметной впадине растёт целая роща таких деревьев (русские бабушки в Бурятии называют их дьявольскими) – это берёзы с причудливой формой ствола, почти лишённые лиственного покрова. Он представлен лишь на отдельных ветвях и со стороны напоминает метлу (кстати, очень похожую на сосновые «ведьмины мётлы»). Считается, что посещение подобных мест может навлечь на человека гнев шамана и духов, служивших ему при жизни.

До захода оставалось несколько часов, и уходить далеко в тайгу в поисках погребений мне не захотелось.

Примерно в километре от бурхана виднелись два скальных выступа. Подойдя поближе, я обнаружил крупный плиточный могильник и сторожевые камни. Сами скалы, сложенные из выветренного, расслаивающегося песчаника, похожи на пчелиные соты. На их вершинах когда-то росли деревья, сгоревшие при попадании молнии. Шаманы верят, что находиться на вершине очень опасно, т.к. добрые тэнгри могут принять тебя за чёрного шамана, совершающего обряд, и наказать ударом молнии или Зада-шулуун.

Осмотрев скалы, я вернулся к бурхану. Это небольшое место на вершине одной из сопок Аргадинского хребта (примерно 5×10 метров). С севера на юг по склону сопки уложены валуны, среди которых растёт молодая сосна. Никаких признаков отправления культовых ритуалов, кроме жертвенного очага я не обнаружил: нет ни залаа, ни хадаков, ни хий моринов.

Вернулся на полевой стан затемно, переночевал и в 4 утра ушёл обратно к дороге Баргузин–Курумкан, чтобы сесть на утренний автобус. Если идти с полевого стана к реке Баргузин, то на берегу прямо напротив села Элысун видна ступа в честь настоятеля Баргузинского дацана Содоя Римпоче. Он прославился в конце XIX – начале XX века своими пророческими предсказаниями. Так, во время визита бурятской делегации к царю Николаю II, Содой-лама предупредил самодержца о грядущем крахе царской династии.

Я не стал подходить к ступе, чтобы сэкономить время, но по непонятной причине отклонился на 3-4 километра к востоку, и на автобус не попал. Правда, потом оказалось, что с этого дня он уходит на час раньше. Знал бы, не стал спешить! А так сбил в кровь ноги и растянул мышцы шеи, когда забрасывал на плечи 25-килограммовый рюкзак с аппаратурой. В таком «покалеченном» состоянии, косясь вправо (влево голова не поворачивалась) добрёл до дороги, где часов пять «загорал» и грыз сухари, дожидаясь вечернего автобуса. По словам лам из дацана, я не проявил уважения к Содой-ламе, и он помешал моим планам.

 

12 августа 2004 г.   Последняя, к нашему искреннему огорчению, авантюра в Бурятии – едем в посёлок Усть-Баргузин, где река Баргузин впадает в озеро Байкал. Бурятская мифология гласит, что так Баргуджин-Токум сохраняет свою силу: воды Баргузина уносят её в Байкал, а тот возвращает преумноженную мощь, посылая через Баргузинский хребет ветры в долину. Проезжая по дороге, мы отметили одну особенность: от села Баргузин до Улан-Удэ идут населённые пункты с русскими названиями (Журавлиха, Нестерово, Горячинск, Турунтаево и т.п.), а севернее, до самого конца Баргуджин-Токум, – эвенкийские с незначительной долей бурятских наименований (Кучэгэр, Алла, Угнасай, Суво, Улюкчикан).

Даже в наши дни Баргуджин-Токум отделена от внешнего мира не только горными стенами, но и человеческим менталитетом. Если ехать на юг к Байкалу, последнее обό у Баргузинского хребта встречается в 30 километрах перед селом Баргузин. Прямо напротив него, на расстоянии тех же 30 километров, но уже у Икатского хребта лежит легендарный камень Бухэ Шулуун. И всё. Заканчиваются обряды, истории о шаманах, злых и добрых духах, уже не встречаются бурханы и сэргэ. В Прибайкальском районе живут потомки русских переселенцев. Они ходят в церкви и говорят на ином диалекте, нежели люди в Баргузинской долине.

 

17 августа 2004 г.   Вернувшись накануне с Байкала, «собирали чемоданы». В 6.30 нас ждали микроавтобус и восемь часов дороги до Улан-Удэ. На следующий день уезжаем в Москву.

 

Во время работы мы намеренно не обращались за помощью к местной администрации, чтобы не попадать в зависимость от личного расположения или точки зрения конкретного чиновника. Хотя, так или иначе, наши пути пересекались с некоторыми баргузинскими государственными служащими.

Основную трудность при поиске этнографического материала вызывали расхождения в трактовке как шаманской, так и буддийской мифологии, а также различия в мировоззрении наших собеседников, которые нередко зависели от места рождения и проживания людей, их родовой принадлежности и уровня образования. Долгое время у нас вообще не складывалась целостная картина мира, какой её видят баргузинские буряты. Прежде всего, этому мешало наслоение культурных традиций, свойственное для Баргуджин-Токум. За тысячу с небольшим лет Край Света пережил, по меньшей мере, четыре заселения – эвенкийское, монгольское, бурятское и русское. При этом определённая часть культурного наследия каждого народа претерпела неизбежную ассимиляцию. Это особенно заметно на примере географических названий.

Безусловно, непростой задачей этнографического исследования стало изучение традиций местного шаманизма. Для бурят не составляет трудности найти шамана, а нам, выросшим в иной культурной среде и поневоле бывших чужими в глазах баргузинских бурят, добиться расположения такого человека было нелегко. Большую помощь нам оказали Саян, в роду которого насчитывается несколько поколений шаманов, а также дедушка Цыдып. Да и то, о тонкостях своего ремесла Цыдып рассказывал неохотно, отговариваясь общими фразами. Полученную информацию мы перепроверяли по литературным источникам, посвящённым шаманизму, однако определённая часть сведений, конечно, носит уникальный характер.

При составлении этнопсихологического портрета бурят (времени на изучение образа жизни и менталитета эвенков почти не осталось) мы опирались в первую очередь на собственные полевые наблюдения и личные встречи с людьми.

 

P.S. Выводы и оценки, представленные в материалах сайта, могут не совпадать с точкой зрения и оценками самих баргузинских бурят, а также бурят, живущих в других регионах России.

Мы благодарны посетителям Сайта бурятского народа за критическую оценку нашей работы.

 

 

Андрей Безлепкин