часть 1

часть 2

часть 3

ПОЛЕВОЙ ДНЕВНИК

 

После экспедиции в Баргузинскую долину я долго выбирал следующий маршрут. Рассматривалось несколько направлений, и в какой-то момент мне  показалось, что остановиться на одном попросту невозможно. Кольский полуостров среди них не фигурировал. Об этой поездке я думал в 2004 году, но тогда более значимой оказалась Бурятия. В этот раз Мурманская область возникла неожиданно и поначалу не произвела никакого впечатления. Во-первых, слишком близко к Центральной России, во-вторых, несмотря на красивую природу, многие места исхожены вдоль и поперёк, в-третьих, это хорошо исследованный регион. Проект "лег на полку", но буквально через пару недель превратился в экспедицию.

За сто лет Ловозерские тундры, участок суши площадью 90 квадратных километров, были исследованы настолько полно, насколько это вообще можно сделать силами нескольких десятков экспедиций. Коренному населению Кольского полуострова, саамам, также посвящены многочисленные научные работы. Количество мифов, слухов и домыслов, связанных с Ловозерскими тундрами и живущими возле них людьми не поддаётся исчислению. Особенно много подобной информации появилось за последние десять лет.

Горы, по которым теперь может пройти любой желающий, ещё в начале прошлого века чтились саамами. Их мифология населяла здешние склоны и ущелья могущественными духами, о которых в наши дни мало кто помнит. Сегодня родовые тропы и опыт охотника заменяют дороги, проложенные геологами, и GPS-навигаторы. Можно бесконечно спорить о том, хороши эти перемены или нет, но они настали. В России проживает 1991 саами (так называют себя представители этого народа). Село Ловозеро является местом их компактного проживания. В этой связи, задача,  которую я поставил перед собой, была предельно проста: посмотреть и понять, что СЕЙЧАС происходит в жизни людей, которые ещё полтора столетия назад верили в силы земли, воды, воздуха и огня, от которых целиком и полностью зависела их жизнь.

Полевой дневник экспедиции приводится с сокращениями.

 

 

30 июня 2005 г. С самого утра идет дождь. Без перерыва и с неослабевающим упорством.

Поезд №382 Москва-Мурманск чуть ли не поровну делят туристы, везущие все мыслимые виды экипировки, и торговцы, курсирующие между двумя городами с огромными сумками, заполняющими весь вагон. Количество вещей, перевозимых теми и другими, превышает возможности даже очень сильного воображения.

Вагон оказался "женский". Мужчин мало, а дамы просто поражали своими размерами, ничуть не уступавшими габаритам их бесконечных баулов. Мои соседки с верхних полок едут в Мурманск (они делали ударение на последнем слоге – Мурмáнск). Обе торгуют на рынке. Их подруга разместилась в нашем же вагоне, но отдельно от основной кампании. Дамы начали свой путь с поисков хлеба, которые таки увенчались успехом: какой-то добрый человек наделил их половинкой чёрного, и её с аппетитом умяли вместе с пивом, курицей, лососевым салатом и помидорами. Трапеза сопровождалась поеданием молодого чеснока, так что, думается, все микробы благополучно скончались не только в окружающем нас воздухе, но и на полу, куда улетел один зубец.

 

 

1 июля 2005 г. На подъезде к Петрозаводску распогодилось, а дальше без перерыва светило солнце. Создалось обманчивое впечатление тепла, но за окном дул пронизывающий ледяной ветер.

Кроме моей соседки с противоположной нижней полки, остальные пассажирки нашего купе - коммерсанты. Кто-то раньше работал в Общепите, кто-то был школьным учителем. Всех объединяет неистребимое, искрометное чувство юмора. Шутят по любому поводу, начиная с купленной по пути в Москву червивой рыбы и пожара в вагоне-ресторане, и заканчивая собственными вредными привычками.

Моя аппаратура надёжно упакована. Снимать нечего. За всю дорогу я лишь один раз горько пожалел, что не могу достать камеру. На Медвежьей Горе, где поезд стоял около получаса, кто-то из пассажиров решил покормить чаек, и те слетелись бурлящей, хлопающей стаей. Ни секунды покоя, только взмахи крыльев и белая рябь рядом с вагоном. Пока они кормились, мимо птиц по платформе прошла старушка, вся в белом, в белой шляпе и с белой сумкой в руках. Неземная картина: белый человек в окружении движущихся белых птиц!

Ночью проезжали станцию "Полярный круг". Расстояние от Москвы 1575 км. Время прибытия 02 часа 9 минут. Стоянка – 1 минута. Слишком малое время для места где начинается вечность: полярные день и ночь.

 

 

2 июля 2005 г. Лег в начале первого ночи. Долго восхищался незаходящим солнцем. Полярный день я видел впервые в жизни. Поезд всё ехал и ехал, петляя между карельскими озёрами, а солнце не торопилось падать за горизонт. Оно обходило нас то с одной стороны, то с другой, и казалось, что от него невозможно скрыться.

Я вышел в Оленегорске, взял машину, и мы сразу же поехали в Ловозеро. Было пасмурно и на удивление безветренно. Вдоль дороги то слева, то справа возникали воинские части, заботливо охраняемые врытыми в землю ДЗОТами. Местные дороги очень хорошие. По словам моего водителя оттого, что по ним мало ездят. Зато если едут, то не меньше 100 км/ч. На одном из крутых поворотов специально установили муляж машины ДПС, чтобы обуздать лихачей. Но местные знают, в чем дело, и ездят по-прежнему.

В село попали около 10 утра. По всем меркам Ловозеро – необычное село. Здесь много пятиэтажек, есть гостиница, свой Национальный культурный центр, аэродром и радиовещательная сеть. Районы тоже носят не вполне обычные названия – Кишка, Треугольник, Париж (почему, мне никто не смог объяснить) и Зоопарк (несколько соединённых друг с другом коттеджей, куда переселили тундровиков; несмотря на название, внутри уютные четырехкомнатные квартиры двухуровневой планировки).

Я остановился у Сергея Гаврилова. Сегодня вместе ходили к метеостанции на мысе Семерка. Посмотрел местный туристический бизнес в действии – около 15 человек туристов подвезли прямо к берегу на микроавтобусе, посадили в четыре моторки и ушли с ними к Салме и дальше на Моткегубу рядом с Сейдозером. Какое-либо снаряжение у группы отсутствовало, а одна девушка была в тонких черных брюках со стрелочками и в туфлях на высоком каблуке! Я в шоке...

 

 

3 июля 2005 г. Мама Сергея, Елена Дисановна, рассказала мне о своём появлении в Ловозере. В молодости она с большим трудом сумела прописаться у тетушки в Мурманске. Но практически сразу её командировали в Ловозеро со словами: "Ты там впишешься!" Это был удар, она восприняла переезд как ссылку, но со временем привыкла. В прошлом году миссионер из норвежской миссии помог ей съездить на родину в Нижегородскую область, где она не была 15 лет.

Одно время Елена увлекалась фотографией, но здесь небольшие зарплаты, и интересное занятие стало ей недоступно. Тогда она переключилась на живопись; сейчас рисует орнаменты, хотя порой бывают проблемы с красками. Некоторые часто используемые цвета быстро заканчиваются, а купить их в селе отдельно нельзя, только целый набор. Сейчас художница хочет оформить свои работы и сделать выставку в местном музее. Правда, рамок и паспарту нет, заказать их можно лишь в Мурманске, но это дорого. 

К 14.00 пошёл на встречу с директором Национального культурного центра (НКЦ) Ларисой Авдеевой. Она оказалась очень увлеченным человеком и долго рассказывала об НКЦ, саамах и их проблемах. Посреди беседы в НКЦ внезапно нагрянули ребята из экспедиции "Гиперборея-2005" на двух УАЗах. Они хотели записать национальные песни в исполнении какой-нибудь местной "бабушки" (этакие саамские песни "из народа"). Наш разговор с Ларисой Павловной оказался несколько скомканным.

 

 

4 июля 2005 г. Погода не заладилась. Встал в 4 утра, чтобы поискать дорогу к озеру Пальго: именно через него я планирую выходить с гор на обратном пути. На улице холодный ветер и плотные облака. Над горами висела белая пелена, скрывавшая вершины. Поначалу к озеру через болотистую тундру шел вездеходный след. Потом "вездеходка" разделилась, рассыпавшись на узенькие тропинки. Я попробовал выбрать одну из них, но в итоге упёрся в ручей, переправиться через который не удалось. Пришлось идти в обход. Под ногами периодически чавкал влажный мох, а в особенно мокрых местах почва раскачивалась не хуже батута.

В лесу комаров не было, но стоило высунуться в тундру, как о капюшон куртки начинали с тупым стуком биться крылатые полчища. Они лезли в рот, нос, глаза, вились у объектива камеры, мешая снимать. Один особенно прыткий комар сумел попасть под зеркало, когда я менял оптику, и долго маячил в видоискателе, пока я не додумался, где его искать. Мазь помогает ровно на одну минуту, пока комары не поймут, что с ней ты еще вкуснее. Пока ходил вдоль берегов реки Сергевань, небо прояснело, и обратная дорога была приятнее.

В три часа брал интервью у директора заказника "Сейдъявврь" Ивана Вдовина. Очень интересный собеседник с разносторонними знаниями. По его словам, на горах и в окрестностях Сейдозера древних сейдов давно уже нет. Единственное, что вписывается в старинные саамские легенды, – скала Куйвы и огромный валун в лесу рядом с ней. Остальное – новодел.

Поздно вечером зашли в гости к Александру Кобелеву. Он совершенно не похож президента международной организации. Никакого пафоса и громогласного скандирования лозунгов. В планах ООСМО на ближайшие два года стоит проведение локальной переписи саамского населения, получение правовой оценки результатов этого мероприятия Министерством Юстиции РФ и принятие на основании этой оценки решения об образовании саамского парламента. Подобные законодательные органы уже существуют в Швеции, Норвегии и Финляндии. Единственный вопрос, который мучает Кобелева, – готовы ли саамы самостоятельно управлять своей жизнью? Ему кажется, что даже за рубежом такой готовности нет, не говоря уже о нашей стране.

 

 

5 июля 2005 г. На утро назначена встреча с женщиной из села Воронье, затопленного при строительстве каскада Серебрянских ГЭС. По дороге завернули в гараж к Андрею Юлину, председателю правления общины "Пирас", чтобы обсудить мой маршрут. Андрей  и сидевшие там мужики долго объясняли мне возможные трудности.

На встречу мы опоздали и зашли в Музей истории саамов. Пока заместитель директора Татьяна Юрьева рассказывала нам о культуре и быте саамов, ее пес Ванэс разгрызал электрические розетки вдоль стен и поедал ягель с музейных экспонатов. Любые попытки образумить его ни к чему не приводили: собака чувствовала себя как дома.

Пока мы беседовали, пришла группа норвежских туристов, ехавших рыбачить в тундру на одну из закрытых баз. У сотрудников музея выдался удачный день:  норвежцы купили изделия саамских мастеров на сумму около 4000 рублей и заказали экскурсию. Сами работники музея давно не выезжали в экспедиции. Только в 2004 году их ненадолго забросили вертолётом на гору Нинчурт, где Валерий Демин якобы нашёл древнюю обсерваторию.

Вечером нас ждёт Андрей Юлин. Я сплю на ходу и практически не успеваю готовиться к интервью. Со съемкой отдельная история. Местное население едва ли не панически боится человека с фотоаппаратом, и многие снимки делаются "с локтя", даже не поднося камеру к глазам.

У Андрея просидели до 1.30 ночи. С виду он не производит впечатления сильного человека: ростом ниже меня и такой же худой. Только зная, сколько ему приходится работать, понимаешь, что же он на самом деле может.

К кому бы в гости мы ни зашли, везде предлагают кофе, хотя традиционным напитком саамов был чай. По этому поводу мы шутим, что настали новые времена: у саамов появился новый напиток – кофе, новая одежда – майка, и новое жилище – квартира.

 

 

6 июля 2005 г. С утра хотел пойти в музей, но... сел расшифровывать диктофонные кассеты. Всего их две (остальные я забыл дома), и они ежедневно заполняются. В музей попал только после обеда и просидел три часа, читая дореволюционные издания, описывающие жизнь саамов.

К 20.00 опять идем в гости. На этот раз к художнику (и, как говорят, шаману) Якову Яковлеву, который расписывал потолок Национального культурного центра. Он сразу согласился на встречу. Она началась и проходила довольно холодно: художник ограничивался короткими репликами. Под конец, вспоминая о старых временах, своем отце и непростых отношениях с НКЦ, он  разговорился, пересыпая свою речь блатными словечками, вроде "лохматые времена", "нож на кармане", "33 статья", "ходка" и т.п. Я не спрашивал напрямую, является ли он шаманом. Яков Семенович сам всё рассказал. Мне известно, что он из переселённых кильдинских саамов и, как многие переселенцы, считает, что в Ловозере у него меньше силы, чем у коренного жителя.

Возвращаясь от Якова, завернули в гости к Юлину и засиделись до трёх ночи, обсуждая непростую ситуацию с местным оленеводством, квотами на вылов рыбы и разногласиями в саамском движении.

 

 

7 июля 2005 г. Первым делом зашёл в музей, чтобы снять копию с легенды о Куйве, но Татьяна Валентиновна забыла оригинал дома. Следующей в списке посещений была библиотека. Рядом с музеем стояла железная башня высотой метров десять. На её крыше я приметил мальчишку, который, не боясь, перескакивал на соседнее здание и обратно. Фигура в полёте, фактура кирпича, почти черное железо и синее небо: это мог быть великолепный кадр. Мальчик заметил меня раньше и закричал ребятам внизу: "Бегите все! Вас сейчас фотографировать будут!!!" Снимать стало невозможно.

После обеда окопался в библиотеке: искал информацию по местным топонимам. Чего-то нет, что-то не могут перевести с саамского даже оленеводы-тундровики и старожилы.

Вечером напросились в гости к Ларисе Семеновне Кобелевой, маме Александра Кобелева. Она почти всю жизнь провела в тундре и многое знала о местных обычаях и жизни саамов. Несмотря на почтенный возраст, Лариса Семеновна до сих пор красит оленьи шкуры, кипятя их вместе с ольховой корой, и шьёт традиционную обувь.

 

 

8 июля 2005 г. Наконец-то мне разрешили снять камень с петроглифами, находящийся в музее, но по двойному тарифу! Установив оборудование, мы со смотрителями погасили освещение, чтобы лампы дневного света не давали паразитного зелёного оттенка. Этого оказалось мало. Пришлось ставить стремянку и лезть наверх выкручивать аварийную лампочку, светившую прямо в колонну зала так, что та отбрасывала на камень густую чёрную тень.

По дороге в библиотеку случайно узнали, что напротив о. Семен, на нашем берегу озера, построена вежа. До этого я тщетно пытался найти хотя бы какие-то реально существующие саамские жилища.

Выяснив, как найти вежу, мы с Сергеем отправились на поиски. По примерным расчетам до вежи около 8 км, т.е. часа три ходьбы по тундре. Нам  указали точный ориентир - "вездеходку", уходящую к озеру.  Естественно, мы свернули на зимник(!). Вдобавок я напрочь забыл, что карта, по которой мы рассчитывали маршрут - это двухкилометровка, а не пятисотметровка, какую я использовал обычно. Прошагав по тундре больше трёх часов, изрядно накормив комаров, вышли к озеру Ловозеро. Двигаться дальше не было смысла, и мы уставшие повернули назад. Сергей невольно вспомнил Ларису Семеновну, сказав, что пусти ее в тундру сейчас, она быстрее нашего побежит. Домой вернулись ровно в полночь, потратив в общей сложности 7 часов. Завтра поедем к веже на лодке с другом Сергея.

 

 

9 июля 2005 г. Вчерашний поход отзывается болью во всем теле. Встать в 11 утра невозможно. Руки и ноги чешутся от комариных укусов. Сегодня надо обязательно заполнить дневник, чем давно уже не занимался.

После обеда едем к веже. Где она находится, точно не известно. Толком никто ничего сказать не может. Миша, друг Сергея, оказался крепким парнем атлетического телосложения, с рыжей шевелюрой и недельной щетиной. Нам вручили канистру и отправили за бензином. На все Ловозеро лишь одна заправка, расположена она у черта на куличиках. Бензин там отвратительный, и мудрые люди закупают его в Оленегорске. Андрей Юлин вообще возит 200-литровые бочки из Мурманска. Купили литровую бутыль масла. Обратно канистру, доверху залитую горючим, мы, как "умные" люди, тащили по очереди. Лишь оказавшись в селе сообразили, что можно делать это вдвоём, взявшись за ручки!

Поездка не заладилась с самого начала. Не проехали и километра, как мотор начал глохнуть. Пока Миша его чинил, я разговорился с его напарником Сергеем. Он долго заверял меня, как приятно ему общаться с человеком из Москвы, который специально приехал снимать саамов. В его представлении московский фотограф катается в масле и живет райской жизнью. Пришлось упорно доказывать обратное. Хотя до сих пор не уверен, что мои доводы "раскрыли" ему глаза.

Починились минут за 15 и поплыли дальше. Где-то в районе озера Поповское ударились мотором о камень. И еще несколько раз по дороге. На подъезде к Салме после очередного удара все бросились смотреть, далеко ли дно. В этом месте озеро резко мельчает и в какой-то момент лодка заскребла под камням. Дальше не пройти даже на веслах. Бензина до острова Семен не хватит. Расстроенные, мы повернули обратно. Воспользовавшись случаем, я выскочил за борт и стал снимать ребят, стоя по колено в воде. Неподалеку рыбачили мальчишки. По всему озеру, на разном удалении друг от друга, виднелись лодки. Ловили сигов. Завтра их будут продавать на рынке по 50 рублей за килограмм.

 Мотор страшно греется и поминутно отказывает. Дорога превращается в сплошную нервотрепку. Миша грешит то на масло, то на бензин и грозится разобраться с заправкой. В конце концов нас высаживают у метеостанции на мысе Семерка, а ребята на веслах идут дальше в село.

 

 

10 июля 2005 г. Вчера вечером мы с Еленой Дисановной и Машей, сестрой Сергея, изучали основы саамского языка. Зубрил полезные фразы, типа "толстая собака", "хитрая кошка" и "пошел на ...". Последнюю фразу Елену в своё время научили произносить вместо саамского приветствия, и она долго использовала ее, пока какая-то бабушка не спросила, понимает ли она значение этого выражения.

С утра пошли к местной мастерице Марии Хвощенок. Она просто завалила нас всевозможным шитьем, плетением, поясами и шапками. Показала мне, как плетутся арканы. До сих пор оленей отлавливают из стада поодиночке при помощи плетёного аркана. Кожаные полоски для него вкруговую вырезаются из цельного куска оленьей кожи, вытягиваются и переплетаются друг с другом, а на конце делается скользящая петля.

Для плетения различных изделий (это и тарелочки для хлеба, и брошки) используются не прутья, а корни. Их собирают ранней весной или поздней осенью, очищают и вымачивают перед работой. Процесс кропотливый и здорово портит зрение, поэтому пожилых мастериц, занимающихся этим ремеслом, мало. Все необходимое для рукоделия производится на месте, за исключением бисера и оловянной нити, которой декорируют украшения и одежду.

Позвонил Андрей Юлин, попросил помочь. Он заехал за нами, и вскоре мы попали в самую гущу событий. Валерий Тепляков вместе с напарником по имени Михаил занимались переборкой дома, который строила община. Валера без умолку рассказывал байки и анекдоты. Периодически показывался Юлин и ворчал, что строительство идет медленно. Около пяти вечера он проехал мимо, крикнув, что день рыбака в который раз не обошелся без утопленника. У моста "воткнулся головой в реку" кто-то из местных жителей. Ребята пошли на перекур, и немного подумав, решили на сегодня закончить.

Посовещавшись Андреем, решили, что он забросит меня по озеру на базу "Пираса", откуда я уйду в горы. Отъезд назначили на 12 июля. Мне хочется поснимать восточный берег озера, поэтому надо ехать с утра. В любой момент стоит ожидать ухудшения погоды. Уже неделю стоит жара, и на небе почти нет облаков. Чем не средиземноморский курорт, если бы не тундра и комары?

 

 

далее