часть 1

часть 2

часть 3

ПОЛЕВОЙ ДНЕВНИК

 

продолжение

 

11 июля 2005 г. Погода испортилась. Сергей пошел на стройку к Юлину, а я отправился за провизией. Дел столько, что буквально на глазах развивается склероз. По несколько раз надо проверить, что куплено, а что забыто. Обежал все торговые точки в поисках нормальной "советской" открывалки для консервных банок. Своя осталась дома. Ничего нет! Одни китайские поделки. С огромным трудом нашел футуристического вида консервный нож за 28 рублей. Он мне не нравится, но это единственное в своем роде компактное и вразумительное устройство.

Зашел в библиотеку, еще раз поискал расшифровку местных топонимов. Ситуация с ними непростая. Саамский язык в значительной степени изменился, и получить перевод названия порой очень трудно. Сельский и "тундровый" саамский сильно различаются, не говоря уже о разнице между современным языком и языком вековой давности.

Закончив с делами, присоединился к Сереге. Миша сегодня не пришёл, поэтому Валера с Сергеем трудились вдвоем. Подошли Егор, старший сын Юлина, со своим другом. Перед нами стояла трудовая задача - доложить стену дома до уровня второго этажа, чем мы и занимались почти до 22.00 вечера. Валера сверлил отверстия в брусе, Егор с приятелем тесали клинья-нагели, на которые сажался очередной венец, Сергей и я поднимали брус наверх, где его осаживал тот же Валера. Вскоре появился Андрей Юлин. К вечеру наша бригада  успели "накидать" 17-18 венцов и все, кроме Валеры, с опаской лезли наверх. Лишь он один с легкостью передвигался по самым узким доскам и наиболее опасным местам.

 

 

12 июля 2005 г. Поднялись в 9.15, а уже к 10.00 надо быть в гараже. Мы судорожно подобрали вещи, уложенные накануне, в основном мои, и быстрым шагом двинулись к месту встречи. Подъехал Андрей, и подтянулся Валера. Мы погрузили в микроавтобус доски, листы фанеры (надо будет обшить юрту), две 40-литровых канистры бензина, масло, инструмент и продукты. Пока Андрея не будет, за старшего остаётся Егор. Нас провожала Шейка, лайка, родившаяся в сильные морозы и оттого на всю жизнь оставшаяся крохотной собачкой.

По мелкой реке Вирме, через которую выходят из села в озеро Ловозеро, шли на малых оборотах, чтобы не загубить и без того помятый винт. ГИМС не чистит русло, и большинство владельцев импортных моторов вынуждены плестись до озера с черепашьей скоростью.

Появилось солнце, но на озере дул сильный ветер, местами волна превышала 1 метр (наша "Казанка" рассчитана на максимальную высоту волны 0,75 метра), и лодка прыгала на гребнях, ощутимо ударяясь дном. После каждой такой поездки выскакивает несколько клепок; приходится заменять их винтами. Около часа дня высаживаемся на противоположном берегу озера на Юлинской салме, чтобы дать отдохнуть мотору. Веками здесь жил клан Юлиных. Сейчас люди переселились в Ловозеро, а на месте поселения осталось кинтище. До базы "Пираса" совсем близко. Передышка на полчаса, и снова поплыли.

На базе нас встречал Муха, потомственный саам из рода Сорвановых. Его тоже зовут Андрей. Как я убедился в дальнейшем, Мухин русский очень трудно понять, и Юлин в разговоре с ним иногда переходит на саамский. Так легче. Снял оленей. Сейчас они линяют и выглядят не самым лучшим образом. Их держат на базе для будущей упряжки, чтобы они привыкли к людям и друг к другу. Олени живут в чуме, где меньше комаров, досаждающих на каждом шагу. Собаки, Герда и Летчик, почти не вылезают из-под саней, у обеих уши расчесаны до крови, а у Летчика еще и глаза, так что он полностью оправдывает свое прозвище.

По словам Мухи, возле базы ходят несколько медведей, их тянет на олений запах. Пока стоит полярный день, они не рискуют подходить близко, да и корма много. Ждут, когда стемнеет. Спать легли поздно, хотя все устали. Из развлечений в традиционном понимании есть только радиоприемник и пачка газет "СПИД-ИНФО". Несмотря на это, тут здорово.

 

 

13 июля 2005 г. За окном туман, горы растворились в белом облаке. Вскоре его унес ветер. Сегодня идём на обход искать важенок с телятами. В лагере остается Муха с собаками. Остальные собираются. Валера берет ружье, бинокль и патроны, Андрей - GPS и бинокль, Сереге достается рюкзак с едой и прочими походными мелочами. Я, как приговоренный, несу свою аппаратуру. Светит солнце, небо ясное. Перед самым выходом беру, сам не зная зачем, непромокаемую куртку. Она ничего не весит и занимает мало места. Вчера, когда мы ходили на ручей Куансуай в поисках березового капа, меня искусали так, что на какое-то время чувствительность кожи попросту исчезла. Поэтому сегодня одеваюсь плотнее.

Поднялись по склону г. Пункаруайв и медленно двинулись вверх к Нинчурту. Березовое криволесье исчезло, не успев появиться. Его сменили ягельники, пятна карликовой березки (где сидят орды злого до ужаса комарья) и густые ивовые кусты возле ручьев. Оленей не видно. Внезапно наткнулись на выпотрошенную брюшину и лежащие рядом обглоданные останки оленя. Рогов не видно; рядом валялся охотничий нож со здоровенной зазубриной на лезвии. Кто тут охотился? Мужики грешат на Жандрата из Ревды, но прямых доказательств нет. Браконьеры были тут месяца полтора назад.

Перешли через ручей, взобрались по крутому подъему на Нинчурт. По дороге подобрали куски оленьих рогов и спрятали в рюкзак. Потом их сдадут скупщикам. Скачем по разновеликим камням и выходим на голый склон, откуда видно Сейдозеро. В бинокль удается разглядеть легендарного Куйву - изображение на скале, по форме напоминающее человека, символ этих мест. Кидаем монетку и просим его дать хорошую погоду. Осмотрели склоны Чивруайского ущелья и Куамдеспахка. Оленей нет.

Спускаемся к ручью Чивруай, чтобы передохнуть в избушке. Она была срублена более 20 лет назад в память о двух погибших архангельских туристах, и с тех пор в ней останавливаются путешественники. В избе всегда есть запас еды, спички, дрова, топор, пила и посуда. Мы отдохнули и пошли вверх к началу Чивруая. Погода испортилась на глазах. Сначала скрылось солнце, потом стал накрапывать мелкий дождик, вскоре перешедший в ливень. Он застал нас на переходе через ручей. Место было неудобное, заросшее непролазным ивняком. Основная волна дождя накрыла уже на другом берегу. Валера сказал, что это скоро пройдет, но я, беспокоясь за технику, надел куртку. Она 56 размера, у меня 48, так что кофр влез под нее спокойно. Главное - можно было свободно двигаться!

Дождь не стихал. Валера, отлично знавший этот район, решил выходить к базе кратчайшим путем, а именно, поднявшись по стене ущелья. Мы с сомнением посмотрели на крутой подъем, подумали о скользких камнях (особенно Андрей, одевший резиновые сапоги) и... полезли. Обратная дорога заняла пять часов. Все это время кофр висел у меня на шее. Как мы карабкались, помню отрывочно. Андрей повредил связки на правой ноге. Мое левое колено тоже заболело (старая травма). Валера шел удивительно быстро, я за ним, затем Серега и Юлин. На весь подъем ушло около часа. За это время дождь чуть стих. Из ущелья Ферсмана валил плотный белый туман. Я быстро достал камеру и снял несколько кадров.

Вышли к Пункаруайву. На спуске, проходя через редкий березняк, попали в такое комариное месиво, что создалась полная иллюзия ада: плотная звенящая масса облепила нас со всех сторон. Впереди шел Сергей, сплошь покрытый комарами. Я несколько раз шлепнул его по плечам, и ладони покрылись мертвыми насекомыми. Никогда не забуду!!! Этот год вообще урожайный на комаров. Даже старожилы такого не помнят!

Вернулись в чум мокрые, ноги ничего не чувствуют. Оленей не нашли. Прошли в общей сложности  20 километров. На закате снял потрясающую радугу и небо в бешеных красках. Камера работает, но кофр мокрый.

 

 

14-16 июля 2005 г. Проснулись поздно. Юлин и Серега поехали рыбачить, Муха остался в лагере, а мы с Валерой пошли на очередной обход по большому кругу (вчера был малый круг!) через ущелье Ферсмана. Ботинки сушатся на базе, поэтому оба надели резиновые сапоги. Как ни странно, в них удобнее. Дошли до речушки Индичйок, вытекающей из ущелья, перекусили и двинулись дальше. Подстрелили горную куропатку, точнее двух, но одна, уже раненная, спряталась в камнях. Ни Герда, которую взяли с собой, ни мы сами ее не нашли.

Ущелье, названное в честь академика А.Е. Ферсмага, во главе геологических экспедиций исходившего эти горы вдоль и поперек, впечатляет. Снег здесь никогда не тает. Валера в свое время пробовал его раскапывать, но глубже двух метров не пробился: ниже находится плотный, почти каменный лед. Светит солнце, но тут прохладно. Несмотря на то, что вокруг одни камни, снег и почти нет зелени, за нами упорно следует жидкая тучка комаров.

Вышли на северо-западный склон Энгпорра и пошли к узкой перемычке, разделяющей Чивруайское и Киткуайвское ущелья. Сплошные камни. Не ходьба, а акробатика. Кульбиты немыслимых сочетаний с ежеминутным риском сломать ногу. Во время очередного осмотра гор Валера заметил впереди одинокую фигуру. Мы присматриваемся и видим еще несколько человек. Стоят неподвижно. Палаток и снаряжения не видно. Смотрят в нашу сторону. Мы подумали - браконьеры (по-здешнему, "брэки"). Палатки заметили позже, когда в глаза перестало светить солнце. Оказалось, туристы. Стоят в четырех палатках. Шесть девушек и двое мужчин. Они, разбили лагерь вчера, испугавшись дождя, под который попали мы сами. Угостили нас чаем со сгущенкой. Солнце почти зашло за горы, поднялся сильный ветер, и ребята мерзли даже теплых в куртках.

Мы попрощались и ушли на Маннепахк, чтобы осмотреть спуск к Умбозеру. Валера проворчал, что так вот и гибнут в этих горах: продлись дожди несколько дней, туристам пришлось бы несладко. На плато, где они поставили палатки, нет ни укрытия от ветра, ни топлива, ни близко расположенной воды. За разговором вышли к некогда жилому вагончику геологов. Осмотрели местность. Оленей нет. Туристы их тоже не видели, как и браконьеров. Подстрелили еще одну куропатку. На сей раз Герда отыскала птицу. Дробовые патроны закончились, остались только пулевые.

Поскакав по камням еще часа два, спустились через снежник в Чивруайское ущелье. Видели оленьи следы месячной давности. В ущелье изумительное сочетание яркого изумрудного мха, ивняка, крохотных озер (хотя есть одно крупное) и скал, местами напоминающих Большой Каньон. На часах четыре утра. Медленно встает солнце. Бредем по тропе, петляющей среди камней. От усталости ноги не слушаются, координация нарушена, в голове шум. Туча комаров мешает сосредоточиться. Валера тоже устал. Надо переправиться на другой берег ручья к избушке и хотя бы пару часов поспать.

Долго блуждали, не могли найти домик. Когда вышли на него, сил уже не было. Попытались уснуть - не получилось. Комары лезут во все отверстия. Накроешься одеждой - жарко, снимешь ее - съедают заживо. Мучались три часа, потом решили идти. Спустились к Сейдозеру, поднялись на Нинчурт и двинулись вдоль северного склона. Усталость неимоверная. Впереди небольшое ущелье, забитое громадными, размером с комнату валунами. Проходили мимо нескольких "сейдов". Сложены добротно, но очень напоминают путевые вехи. По ним легко ориентироваться. Понятно одно: построили их не в старые времена, а максимум лет 50-60 назад - камни не обросли лишайником и стоят на лавиноопасных участках. Валера, живущий здесь всю жизнь, тоже ничего не знает о древних сейдах.

На востоке виден огромный дымовой шлейф, сдуваемый ветром к северу: горят леса в районе реки Афанасия. Возможно, пожар - дело рук туристов.

Оленей не нашли и очень расстроились. Валере кажется, что стадо могло уйти на юг к Райявру, Саранчозеру и Пунчозеру. Найти его там будет во много раз труднее.

Ходили 28 часов, из них спали только три и около четырех ушло на привалы и еду. Прошли 35-37 километров. Заснули в три утра 16 июля. Целый день я ничего не делал, разве что резал жесть для подоконников, помогал Валере и Мухе обшивать юрту фанерой. Вечером залез на Пункаруайв, поснимал Ловозеро.

 

 

17-18 июля 2005 г. В 11 утра выехали на лодке к Сорвановской губе на юг озера. Оставили Серегу собирать ягель для оленей, а сами пошли к по тропе вдоль гор. Встретили рыбаков. Они не видели оленей. Валера поворачивает к неработающей линии связи. Нам предстоит идти вдоль изгороди, поставленной оленеводами осенью 2004 года. Погода пасмурная, и настроение у нас неважное.

На болотах созревает морошка. Пока местами, но уже можно собирать. Перелезая с одной возвышенности на другую, вышли к линии. Местами пройти невероятно тяжело, настолько все заросло березками и прочей растительностью. Постепенно дорога становится лучше, начинается "вездеходка". Буквально наткнулись на свежий олений след; вдоль линии тянется набитая тропа. Внезапно Валера вскидывает ружье, и я мельком успеваю заметить светлого оленя, уходящего в сторону гор. Этот из стада. Дикарей в этом районе давно перестреляли.

Вскоре пошла изгородь: пять рядов проволоки, прибитой к столбам или стволам деревьев. Мы идем вдоль нее, подправляем провисшие и порванные животными участки. Это адская работа на жаре, в густом облаке комаров, задыхаясь от пота. Оленья тропа петляет, разделяется и сходится вновь. Заметили теленка. Он постоял немного, посмотрел на нас и скрылся в зарослях. На одном из озер поймали несколько щук: заглатывают блесну моментально. Валера кидал, пока какая-то рыбина не перекусила леску. Сварили суп, рыбу засолили и начали карабкаться к озеру Райявр.

Рельеф напоминает волны: подъем на гребень, спуск в болото, подъем - спуск. Километры здесь никто не считает. Один старый оленевод весьма доходчиво объяснил дорогу встреченной по пути геологической партии: идите "вертикально". Мы тоже идем вертикально: "ващежка" (болото), "пахкушка" (возвышенность, горка), "ващежка", "пахкушка". А Райявр где был, там и остается, не приближаясь ни на шаг. Несколько раз видим следы медведя.

Наконец, выходим на реку Раййок. До озера рукой подать. У дальнего края берега Валера замечает светло-зеленую палатку. Двигаемся туда по ковру ягеля, сопровождаемые привычными ордами надрывно зудящих комаров. "Музыка" стоит в ушах, и от нее невозможно отделаться.

В палатке никого нет. Мы кричим, стучим по тенту, но тщетно. Заглядываем внутрь: людей и вещей нет. Лежит флакон репеллента и несколько пустых пищевых контейнеров. Рядом старые следы костра. Время - час ночи. Мысли нехорошие. Оглядываемся вокруг, но птицы нигде не кружат. Палатка минимум двухместная, и это настораживает. Просто так лагерь не оставляют без присмотра.

Перекусив печеньем вперемешку с комарами и попив воды, идем прямиком домой. Матюков в адрес гнуса уже никто не скрывает: достали!!! Пришли под утро уставшие, проклиная все на свете. Только теперь я понял, что такое работа пастуха-оленевода. Мы ходим летом в сухую погоду, а Валера с Мухой присматривают за стадом круглый год и в дождь, и в стужу. Поход занял около 17 часов. Прошли более 30 километров. Весь день спали и ели.

 

 

19 июля 2005 г. "Тундра берет свое", - изрек вчера Валера, говоря о старых оленеводах, выходящих на пенсию практически инвалидами. В справедливости этой мысли я убедился, отправившись в первый самостоятельный поход по горам. Надо не только поснимать, но и еще раз обратить внимание на пустую палатку.

Вышел в три утра. Небо ясное. Весь путь к горе Энгпорр выглядел примерно так. Иду, стараясь не оглядываться назад, ищу точки для съемки. В лицо дует легкий ветер и сносит комариное облако за спину. Прикрываясь мной и солидным рюкзаком, как щитом, кровопийцы отдыхают, облепив все плечи. Стоит повернуться, как стая снимается с насиженного места и приступает к дикому пиршеству.

Начинаю подъем на Энгпорр. Прохожу не более 400 метров и наталкиваюсь на олений череп с большими рогами. Вокруг одни камни и крохотные островки ягеля. Справа виднеется снежник. Утренний свет придает всей картине дополнительный драматизм. Делаю привал, грею чай на костерке из сухого спирта и ягеля.

Перекусив, иду наверх. На плато, круто обрывающемся к Райявру, нахожу довольно старые, возможно, двухмесячной давности следы оленей. Делаю очередной привал и осматриваю палатку сверху. Ни движения, ни людей. За час наблюдений никаких признаков жизни.

Дальнейший маршрут пролегает через Энгпорр и западный склон Страшемпахка к озерам Киткъявр. Пекло; сплошные камни. Опять заболела левая нога. Пока шел к озерам, выпил около 6 литров воды. Пришлось набирать в бутылку снег. Жарища довела до такой степени одурения, что перепутал место спуска и полез прямо по каменной осыпи. Когда понял, куда попал, было поздно. Огромные глыбы покачивались и гудели. Один неверный шаг мог запросто обрушить весь склон. Опасность подошла настолько близко, что я впервые за много лет начал просить духов гор пропустить меня в целости и сохранности. Метров за 60 до твердой почвы под ногой зашатался валун, державший на себе еще несколько огромных камней. Стоило ему сдвинуться чуть дальше, и я попал бы прямиком под обвал. Проклиная собственную глупость, добрался до дна ущелья. Ноги тряслись от напряжения.

Сделал привал у озер. Решил подождать вечера, чтобы снять ущелье, но погода внесла свои коррективы. Рядом загрохотало и пришлось убегать от грозы. Ноги болели очень сильно, и я решил выходить на базу через пологий южный склон горы Киткнюн. Там меньше камней. Обратная дорога заняла 9 часов. У Райявра был где-то в восемь вечера. Над Хибинами висело огромное кучевое облако, из которого к земле протянулся яркий белый столб. Шел дождь. Издали осмотрел палатку. Опять никого. Уходя от грозы, еще сильнее разбил ноги. На базу пришел ровно в полночь. Ощущения хорошие, мешает лишь катастрофическая нехватка сил и колоссальная усталость.

 

 

20 июля 2005 г. С трудом проснулся в 10 утра, да и то потому, что кто-то включил радио аж с шести утра. Тепло. Вчера было 27 градусов. Неудивительно, что за 21 час "шавания" (т.е. "хождения" на местном диалекте) по горам я высосал 15 литров воды. Сегодня помылся и постирал вещи. Комаров нет. Кайф!!!

И тут началось. Солнце внезапно исчезло, с гор обрушились облака, усилился ветер и пошел мелкий дождь, вскоре превратившийся в ливень. В этот момент, как по заказу, приплыли Юлин с Егором. У нас они причалить не смогли и подошли к берегу возле мыса, чтобы не разбить лодку. Воду из нее чуть ли не ведром выливали. Андрей привез продукты, и сегодня должен был отвезти Муху в село. Не вышло. Дождь шел до полуночи.

 

 

21 июля 2005 г. Егор, Муха и Андрей уплыли в девять утра. Ветер чуть стих, дождь тоже. Мы с Валерой остались вдвоем заделывать щели в юрте и материть туалет. Он получается не хуже бетонного бункера: высотой 16 венцов, весь из еловых бревен, а не какой-то доски. Боль в обеих ногах страшная, хожу медленно и только на цыпочках. За день свалили несколько деревьев и поставили 9 венцов. Валера мастерски орудует бензопилой.

Погода наладилась в том смысле, что дождь и ветер стихли, но по-прежнему холодно и вдобавок вылезла прорва комаров. Пока очистил от веток три елки, думал съедят. Но прогресс налицо. Если в первые дни меня искусали и довели до бешенства, то сейчас лишь отмахиваюсь и злобно матерюсь. Сил на работу практически нет. Странно, что при такой большой физической нагрузке, при том, что весь мокрый, прошел вздувшийся под левым ухом и сильно болевший лимфатический узел. Я ехал сюда и не мог до него дотронуться.

Спать ложимся поздно, где-то в час-два ночи.

 

 

назад    далее